...и шкафов перетряси - 8

[lapot]

Цитаты из М. Алданова, продолжение

Из очерка "Азеф", газета "Последние новости" 8,9, 14, 16 февраля 1930 год

А. А. Лопухин, бывший директор Департамента полиции

"Многое непонятно в карьере и в характере А. А. Лопухина. Две черты
бросались в глаза при самом поверхностном с ним знакомстве. По взглядам, по
самому складу ума, по окружению он был либералом; по происхождению, по
внешности, по привычкам он был аристократом. И обе эти черты не вязались с
большой и значительной полосой в его сложной биографии. Русские либералы
слышать не могли о Департаменте полиции; русские аристократы относились к
этому учреждению с некоторой осторожностью, предоставляя службу в нем людям
незнатного рода. А. А. Лопухин, человек передовых взглядов, носитель одной
из самых громких фамилий в России, был директором Департамента полиции в
самую реакционную пору -- при Плеве. Чем это объясняется, не понимаю. Я
думаю, что он ценил ум знаменитого министра и был ему лично признателен;
Плеве первый на верхах власти заметил выдающиеся способности Лопухина. Но
это, конечно, не объяснение. Добавлю, что они расходились не только во
взглядах, но и в оценке политического положения страны. Лопухин считал очень
серьезными шансы русской революции на победу. Плеве -- кажется, единственный
из крупных людей старого строя -- плохо верил в то, что в России при твердой
власти может произойти революция.
Впрочем, у этого странного человека бывали и минуты просветления.
По-видимому, в одну из таких минут он и предложил Лопухину должность
директора Департамента полиции. Лопухин в ту пору занимал видный пост по
министерству юстиции. Его карьера была блестящей: 38 лет от роду он был
прокурором судебной палаты в Харькове. Там, во время служебной поездки, с
ним встретился В. К. Плеве, вызвавший его для беседы на политические темы.
"Выслушав меня,-- показывал в 1917 г. Лопухин,-- Плеве свое мнение об
описанных мною событиях передал словами, высказанными им Государю при
назначении министром внутренних дел: "если бы,-- сказал Плеве,-- двадцать
лет тому назад, когда я был директором Департамента полиции, мне сказали,
что в России возможна революция, я засмеялся бы; а теперь мы накануне
революции""

"По словам Лопухина, Плеве тогда подумывал о лорис-меликовской
конституции. Встретив недоверие и подозрение, он "под влиянием этой неудачи,
а также надвинувшегося революционного террора, повернул политику на путь
репрессий". Добавлю, что до последних своих дней Лопухин считал Плеве
непонятым человеком. "С ним можно было работать,-- говорил он.-- С умными
людьми хорошо иметь дело и тогда, когда расходишься с ними во взглядах"."


.....................................................

Лопухин по должности знал революционеров. Знал, конечно, и секретных
сотрудников. Среди них у него были "особенно прочные антипатии" (эти слова я
от него слышал). И наиболее прочной был Азеф, самый вид которого вызывал в
нем отвращение. Догадывался ли он о настоящей роли Азефа? Конечно, не
догадывался, как не догадывался тогда никто другой. Но мог ли человек, столь
осведомленный и опытный, твердо верить в то, что все свои сведения Азеф
получает как-то стороной, "через жену", "по дружбе с Гершуни", или состоя в
Боевой организации так, только "чуть-чуть", больше для вида,-- этого я не
знаю. Вероятно, Лопухин просто старался об этом не думать. Психология его
была психологией высшего офицера, ведающего в военное время контрразведкой.
С революционерами велась война,-- начальнику контрразведки некогда думать о
побуждениях и методах своих и чужих агентов. Это не мешает признавать
пределы, из которых выходить нельзя. Так, как Лопухин, действительно и
поступали офицеры, ведавшие контрразведкой во время великой войны. Некоторые
из них написали воспоминания,-- очень интересны эти люди.
В пору первой революции Лопухин навсегда оставил государственную
службу. По-видимому, он уже тогда чувствовал большую душевную усталость,-- у
него и внешний вид свидетельствовал о taedium vitae

На последней своей должности (эстляндского губернатора) он проявил
либерализм. Граф Витте, который его недолюбливал, не прощая ему близости с
Плеве, считал Лопухина кадетом. Известна его роль в разоблачении погромных
прокламаций. Начиная с 1905 года, Лопухин без особого успеха старался
установить добрые отношения с либеральной общественностью (в этом смысле он
не изменился до последних своих эмигрантских дней). Бывший директор
Департамента полиции, близкий сотрудник Плеве, был русский интеллигент, с
большим, чем обычно, жизненным опытом, с меньшим, чем обычно, запасом веры,
с умом проницательным, разочарованным и холодным, с навсегда надломленной
душою.
..........................................

"Разговор в поезде" надо считать высшим достижением Бурцева. Желая
разоблачить и уничтожить самого важного из всех секретных агентов, он
обратился за справкой к человеку, который еще недавно занимал первый пост в
политической полиции государства,-- мысль необыкновенная в своей смелости и
простоте. Лопухин больше не служил, но все же для В. Л. Бурцева он был
человеком совершенно другого, враждебного мира: достаточно сказать, что
долголетняя личная дружба его связывала с П. А. Столыпиным (они были на
"ты").


В течение нескольких часов Бурцев, вероятно, задыхаясь от волнения,
выяснял Лопухину истинную роль "Раскина"(Азефа). "После каждого нового
доказательства, я обращался к Лопухину и говорил: "Если позволите, я вам
назову настоящую фамилию этого агента. Вы скажете только одно: да или нет".
Лопухин молчал, молчал час, два часа, пять часов. По словам Бурцева, он был
"потрясен"....

Думаю, что решающее значение для Лопухина имели слова В. Л. Бурцева о
цареубийстве, которое подготовлял "Раскин", и об ответственности за ту
кровь, которая еще будет им пролита в будущем. Как бы то ни было, после
шести часов разговора, уже перед самым Берлином, А. А. Лопухин разбил свою
жизнь, сказав Бурцеву, что инженер Азеф -- тайный агент Департамента
полиции.
Не стоит останавливаться и на том, как, через сколько времени, по чьей
вине, весь разговор в поезде стал известен Азефу. По 102 статье Уголовного
Уложения бывший директор Департамента полиции был присужден к каторжным
работам, замененным ссылкой на поселение в Сибирь.

Comments

[lapot.livejournal.com]

Ключ к разгадке этой тайны лежит в характеристике Азефа, прозвучавшей из уст Лопухина во время его напряженной беседы с генералом Герасимовым. Лопухин сказал тогда: «Вся жизнь этого человека — сплошные ложь и предательство. Революционеров Азеф предавал нам, а нас — революционерам. Пора уже положить конец этой преступной двойной игре».
Так закончилась «карьера», пожалуй, самого знаменитого в истории провокатора и двойного агента. Узнав о результатах беседы членов ЦК с Лопухиным, он скрылся, позже, как говорят, жил в Германии и скончался в 1918 году. История Азефа закончилась, но для Алексея Александровича «дело Азефа» только начиналось. 18 января следующего, 1909 года А. А. Лопухин был арестован в Петербурге, и ему было предъявлено обвинение «в преступных сношениях с революционерами и в принадлежности к их сообществу». И арест, и предъявление обвинения были обставлены с большой помпой: на Таврическую улицу, где он жил, прибыли крупные наряды жандармерии и полиции, был обыск, обыски провели и у ближайших друзей Лопухина. В Государственную Думу тут же было внесено два депутатских запроса об этом деле, появились статьи в газетах... А через два месяца «дело бывшего директора Департамента полиции Лопухина» было передано в Особое судебное присутствие Сената. Прокурор пытался представить дело таким образом, будто «бывший полицейский чиновник высокого ранга был агентом революционеров в своем департаменте». Председателем суда был назначен сенатор Варварин, которого начальство продвигало тогда в члены Государственного Совета и искало случая дать ему громко «отличиться». Дело же Лопухина обещало быть именно таким. Его всеми способами пытались сделать «громким» и разоблачительным. Из воспоминаний графа Витте: «Лопухин был судим особым присутствием Сената, а Варварин для того, чтобы отличиться, был назначен председателем этого присутствия. Он и отличился, присудив Лопухина к каторжным работам, и только общее присутствие Сената уменьшило это наказание, заменив его ссылкой. Все же, по моему мнению, да и по мнению компетентных юристов, Лопухин мог быть присужден — хотя его проступок прямо законом не предусмотрен, — при соответствующем применении законов, самое большое на несколько месяцев тюремного заключения. Со своей стороны защищать Лопухина я никоим образом не хочу, так как о Лопухине я довольно отрицательного мнения... тем не менее я не могу не сказать, что над Лопухиным был устроен суд крайне несправедливый, и недаром суд этот называли «судом Варвариным». Недавно я слышал от члена Совета Министерства внутренних дел, бывшего очень близким к Столыпину, что после осуждения Лопухина Столыпин передал Варварину из секретных сумм 5 тысяч рублей».
Мнение такого опытного и знающего государственного мужа, каким был граф Сергей Юльевич Витте, о суде над Лопухиным не оставляет сомнений в том, что это была всего лишь месть Министерства внутренних дел, которое усмотрело в действиях Алексея Александровича выдачу своих профессиональных секретов, разглашение служебной тайны. И снова, в который уже раз, мы убеждаемся в том, что А.А. Лопухин не мог поступиться своими принципами, даже если в результате ему грозили крупные неприятности. Иные назовут это упрямством, другие могут счесть нашего героя просто твердолобым и не умеющим маневрировать, третьи считали его поведение профессионально неэтичным и даже неумным. И лишь немногие в те дни жгучего накала борьбы между правительственными силами и революцией усмотрели в позиции Алексея Александровича Лопухина прежде всего честность, порядочность и принципиальность. Таким его воспитала семья, таким он оставался всегда, даже на самых крутых поворотах своей карьеры и биографии. А революционеры, некоторые из которых поспешили объявить Лопухина «своим», очень быстро разочаровались; Алексей Александрович сразу же дал понять, что не имел, не имеет и не желает иметь ничего общего с революционным движением, а тем более с террористами из эсеровской партии."

Вот что нашёл здесь:http://baza.vgd.ru/11/61293/?pg=11

[kot-shred.livejournal.com]

спасибо :)
у меня почему то было впечатление что Асефа убили, и я поняла что по общей безграмотноти и забывчивости приписала ему конец Гапона

[lapot.livejournal.com]

...которое сам Азеф и организовал. :)) Да при чём тут безграмотность, история - штука длинная, а мы не специалисты. Я просто в своё время интересовался русским революционным (дореволюционным :)) движением конца 19-начала 20 века, очень занятные вещи лезли. Ну вот как эта.
А Алданова просто люблю - умница необыкновенная: и блестяще образован, и умён, и трезвомыслящ. Вот его большую прозу не люблю - не художник он, а документалист. И результат соотв.

[kot-shred.livejournal.com]

Алданов великолепен, но я тебе писала что мне страшно его читать
слишком все похоже на сегодня

[lapot.livejournal.com]

Во-во.