...и шкафов перетряси - 8
Feb. 4th, 2009 10:07 amЦитаты из М. Алданова, продолжение
Из очерка "Азеф", газета "Последние новости" 8,9, 14, 16 февраля 1930 год
А. А. Лопухин, бывший директор Департамента полиции
"Многое непонятно в карьере и в характере А. А. Лопухина. Две черты
бросались в глаза при самом поверхностном с ним знакомстве. По взглядам, по
самому складу ума, по окружению он был либералом; по происхождению, по
внешности, по привычкам он был аристократом. И обе эти черты не вязались с
большой и значительной полосой в его сложной биографии. Русские либералы
слышать не могли о Департаменте полиции; русские аристократы относились к
этому учреждению с некоторой осторожностью, предоставляя службу в нем людям
незнатного рода. А. А. Лопухин, человек передовых взглядов, носитель одной
из самых громких фамилий в России, был директором Департамента полиции в
самую реакционную пору -- при Плеве. Чем это объясняется, не понимаю. Я
думаю, что он ценил ум знаменитого министра и был ему лично признателен;
Плеве первый на верхах власти заметил выдающиеся способности Лопухина. Но
это, конечно, не объяснение. Добавлю, что они расходились не только во
взглядах, но и в оценке политического положения страны. Лопухин считал очень
серьезными шансы русской революции на победу. Плеве -- кажется, единственный
из крупных людей старого строя -- плохо верил в то, что в России при твердой
власти может произойти революция.
Впрочем, у этого странного человека бывали и минуты просветления.
По-видимому, в одну из таких минут он и предложил Лопухину должность
директора Департамента полиции. Лопухин в ту пору занимал видный пост по
министерству юстиции. Его карьера была блестящей: 38 лет от роду он был
прокурором судебной палаты в Харькове. Там, во время служебной поездки, с
ним встретился В. К. Плеве, вызвавший его для беседы на политические темы.
"Выслушав меня,-- показывал в 1917 г. Лопухин,-- Плеве свое мнение об
описанных мною событиях передал словами, высказанными им Государю при
назначении министром внутренних дел: "если бы,-- сказал Плеве,-- двадцать
лет тому назад, когда я был директором Департамента полиции, мне сказали,
что в России возможна революция, я засмеялся бы; а теперь мы накануне
революции""
"По словам Лопухина, Плеве тогда подумывал о лорис-меликовской
конституции. Встретив недоверие и подозрение, он "под влиянием этой неудачи,
а также надвинувшегося революционного террора, повернул политику на путь
репрессий". Добавлю, что до последних своих дней Лопухин считал Плеве
непонятым человеком. "С ним можно было работать,-- говорил он.-- С умными
людьми хорошо иметь дело и тогда, когда расходишься с ними во взглядах"."
.....................................................
Лопухин по должности знал революционеров. Знал, конечно, и секретных
сотрудников. Среди них у него были "особенно прочные антипатии" (эти слова я
от него слышал). И наиболее прочной был Азеф, самый вид которого вызывал в
нем отвращение. Догадывался ли он о настоящей роли Азефа? Конечно, не
догадывался, как не догадывался тогда никто другой. Но мог ли человек, столь
осведомленный и опытный, твердо верить в то, что все свои сведения Азеф
получает как-то стороной, "через жену", "по дружбе с Гершуни", или состоя в
Боевой организации так, только "чуть-чуть", больше для вида,-- этого я не
знаю. Вероятно, Лопухин просто старался об этом не думать. Психология его
была психологией высшего офицера, ведающего в военное время контрразведкой.
С революционерами велась война,-- начальнику контрразведки некогда думать о
побуждениях и методах своих и чужих агентов. Это не мешает признавать
пределы, из которых выходить нельзя. Так, как Лопухин, действительно и
поступали офицеры, ведавшие контрразведкой во время великой войны. Некоторые
из них написали воспоминания,-- очень интересны эти люди.
В пору первой революции Лопухин навсегда оставил государственную
службу. По-видимому, он уже тогда чувствовал большую душевную усталость,-- у
него и внешний вид свидетельствовал о taedium vitae
На последней своей должности (эстляндского губернатора) он проявил
либерализм. Граф Витте, который его недолюбливал, не прощая ему близости с
Плеве, считал Лопухина кадетом. Известна его роль в разоблачении погромных
прокламаций. Начиная с 1905 года, Лопухин без особого успеха старался
установить добрые отношения с либеральной общественностью (в этом смысле он
не изменился до последних своих эмигрантских дней). Бывший директор
Департамента полиции, близкий сотрудник Плеве, был русский интеллигент, с
большим, чем обычно, жизненным опытом, с меньшим, чем обычно, запасом веры,
с умом проницательным, разочарованным и холодным, с навсегда надломленной
душою.
..........................................
"Разговор в поезде" надо считать высшим достижением Бурцева. Желая
разоблачить и уничтожить самого важного из всех секретных агентов, он
обратился за справкой к человеку, который еще недавно занимал первый пост в
политической полиции государства,-- мысль необыкновенная в своей смелости и
простоте. Лопухин больше не служил, но все же для В. Л. Бурцева он был
человеком совершенно другого, враждебного мира: достаточно сказать, что
долголетняя личная дружба его связывала с П. А. Столыпиным (они были на
"ты").
В течение нескольких часов Бурцев, вероятно, задыхаясь от волнения,
выяснял Лопухину истинную роль "Раскина"(Азефа). "После каждого нового
доказательства, я обращался к Лопухину и говорил: "Если позволите, я вам
назову настоящую фамилию этого агента. Вы скажете только одно: да или нет".
Лопухин молчал, молчал час, два часа, пять часов. По словам Бурцева, он был
"потрясен"....
Думаю, что решающее значение для Лопухина имели слова В. Л. Бурцева о
цареубийстве, которое подготовлял "Раскин", и об ответственности за ту
кровь, которая еще будет им пролита в будущем. Как бы то ни было, после
шести часов разговора, уже перед самым Берлином, А. А. Лопухин разбил свою
жизнь, сказав Бурцеву, что инженер Азеф -- тайный агент Департамента
полиции.
Не стоит останавливаться и на том, как, через сколько времени, по чьей
вине, весь разговор в поезде стал известен Азефу. По 102 статье Уголовного
Уложения бывший директор Департамента полиции был присужден к каторжным
работам, замененным ссылкой на поселение в Сибирь.
Из очерка "Азеф", газета "Последние новости" 8,9, 14, 16 февраля 1930 год
А. А. Лопухин, бывший директор Департамента полиции
"Многое непонятно в карьере и в характере А. А. Лопухина. Две черты
бросались в глаза при самом поверхностном с ним знакомстве. По взглядам, по
самому складу ума, по окружению он был либералом; по происхождению, по
внешности, по привычкам он был аристократом. И обе эти черты не вязались с
большой и значительной полосой в его сложной биографии. Русские либералы
слышать не могли о Департаменте полиции; русские аристократы относились к
этому учреждению с некоторой осторожностью, предоставляя службу в нем людям
незнатного рода. А. А. Лопухин, человек передовых взглядов, носитель одной
из самых громких фамилий в России, был директором Департамента полиции в
самую реакционную пору -- при Плеве. Чем это объясняется, не понимаю. Я
думаю, что он ценил ум знаменитого министра и был ему лично признателен;
Плеве первый на верхах власти заметил выдающиеся способности Лопухина. Но
это, конечно, не объяснение. Добавлю, что они расходились не только во
взглядах, но и в оценке политического положения страны. Лопухин считал очень
серьезными шансы русской революции на победу. Плеве -- кажется, единственный
из крупных людей старого строя -- плохо верил в то, что в России при твердой
власти может произойти революция.
Впрочем, у этого странного человека бывали и минуты просветления.
По-видимому, в одну из таких минут он и предложил Лопухину должность
директора Департамента полиции. Лопухин в ту пору занимал видный пост по
министерству юстиции. Его карьера была блестящей: 38 лет от роду он был
прокурором судебной палаты в Харькове. Там, во время служебной поездки, с
ним встретился В. К. Плеве, вызвавший его для беседы на политические темы.
"Выслушав меня,-- показывал в 1917 г. Лопухин,-- Плеве свое мнение об
описанных мною событиях передал словами, высказанными им Государю при
назначении министром внутренних дел: "если бы,-- сказал Плеве,-- двадцать
лет тому назад, когда я был директором Департамента полиции, мне сказали,
что в России возможна революция, я засмеялся бы; а теперь мы накануне
революции""
"По словам Лопухина, Плеве тогда подумывал о лорис-меликовской
конституции. Встретив недоверие и подозрение, он "под влиянием этой неудачи,
а также надвинувшегося революционного террора, повернул политику на путь
репрессий". Добавлю, что до последних своих дней Лопухин считал Плеве
непонятым человеком. "С ним можно было работать,-- говорил он.-- С умными
людьми хорошо иметь дело и тогда, когда расходишься с ними во взглядах"."
.....................................................
Лопухин по должности знал революционеров. Знал, конечно, и секретных
сотрудников. Среди них у него были "особенно прочные антипатии" (эти слова я
от него слышал). И наиболее прочной был Азеф, самый вид которого вызывал в
нем отвращение. Догадывался ли он о настоящей роли Азефа? Конечно, не
догадывался, как не догадывался тогда никто другой. Но мог ли человек, столь
осведомленный и опытный, твердо верить в то, что все свои сведения Азеф
получает как-то стороной, "через жену", "по дружбе с Гершуни", или состоя в
Боевой организации так, только "чуть-чуть", больше для вида,-- этого я не
знаю. Вероятно, Лопухин просто старался об этом не думать. Психология его
была психологией высшего офицера, ведающего в военное время контрразведкой.
С революционерами велась война,-- начальнику контрразведки некогда думать о
побуждениях и методах своих и чужих агентов. Это не мешает признавать
пределы, из которых выходить нельзя. Так, как Лопухин, действительно и
поступали офицеры, ведавшие контрразведкой во время великой войны. Некоторые
из них написали воспоминания,-- очень интересны эти люди.
В пору первой революции Лопухин навсегда оставил государственную
службу. По-видимому, он уже тогда чувствовал большую душевную усталость,-- у
него и внешний вид свидетельствовал о taedium vitae
На последней своей должности (эстляндского губернатора) он проявил
либерализм. Граф Витте, который его недолюбливал, не прощая ему близости с
Плеве, считал Лопухина кадетом. Известна его роль в разоблачении погромных
прокламаций. Начиная с 1905 года, Лопухин без особого успеха старался
установить добрые отношения с либеральной общественностью (в этом смысле он
не изменился до последних своих эмигрантских дней). Бывший директор
Департамента полиции, близкий сотрудник Плеве, был русский интеллигент, с
большим, чем обычно, жизненным опытом, с меньшим, чем обычно, запасом веры,
с умом проницательным, разочарованным и холодным, с навсегда надломленной
душою.
..........................................
"Разговор в поезде" надо считать высшим достижением Бурцева. Желая
разоблачить и уничтожить самого важного из всех секретных агентов, он
обратился за справкой к человеку, который еще недавно занимал первый пост в
политической полиции государства,-- мысль необыкновенная в своей смелости и
простоте. Лопухин больше не служил, но все же для В. Л. Бурцева он был
человеком совершенно другого, враждебного мира: достаточно сказать, что
долголетняя личная дружба его связывала с П. А. Столыпиным (они были на
"ты").
В течение нескольких часов Бурцев, вероятно, задыхаясь от волнения,
выяснял Лопухину истинную роль "Раскина"(Азефа). "После каждого нового
доказательства, я обращался к Лопухину и говорил: "Если позволите, я вам
назову настоящую фамилию этого агента. Вы скажете только одно: да или нет".
Лопухин молчал, молчал час, два часа, пять часов. По словам Бурцева, он был
"потрясен"....
Думаю, что решающее значение для Лопухина имели слова В. Л. Бурцева о
цареубийстве, которое подготовлял "Раскин", и об ответственности за ту
кровь, которая еще будет им пролита в будущем. Как бы то ни было, после
шести часов разговора, уже перед самым Берлином, А. А. Лопухин разбил свою
жизнь, сказав Бурцеву, что инженер Азеф -- тайный агент Департамента
полиции.
Не стоит останавливаться и на том, как, через сколько времени, по чьей
вине, весь разговор в поезде стал известен Азефу. По 102 статье Уголовного
Уложения бывший директор Департамента полиции был присужден к каторжным
работам, замененным ссылкой на поселение в Сибирь.
no subject
Date: 2009-02-04 04:56 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 05:08 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 08:42 pm (UTC)И, кстати, как он стал известен Азефу?
no subject
Date: 2009-02-04 09:13 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 10:04 pm (UTC)О знакомстве Лопухина с Азефом - 2 вещи: Азеф был тщеславен и требовал возможности особо знАчимые вещи докладывать верхнему начальству лично; кроме того, Азеф был хорошим аналитиком и прекрасным психологом, диалог с ним, со знатоком революционного движения в мелочах и личностях, был очень ценен для руководителей Охранного отделения и Департамента полиции. Мне попадалось что он не брезговал давать полиции информацию не только об эсерах, но и всех, кто ему попадался по пути, о том же Ленине или Плеханове, к примеру. Я не уверен, что Лопухин встречался с Азефом лично (т.е., может быть, я не знаю просто), но то, что он его донесения регулярно читал - совершенно точно.
no subject
Date: 2009-02-04 10:11 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 10:11 pm (UTC)Так закончилась «карьера», пожалуй, самого знаменитого в истории провокатора и двойного агента. Узнав о результатах беседы членов ЦК с Лопухиным, он скрылся, позже, как говорят, жил в Германии и скончался в 1918 году. История Азефа закончилась, но для Алексея Александровича «дело Азефа» только начиналось. 18 января следующего, 1909 года А. А. Лопухин был арестован в Петербурге, и ему было предъявлено обвинение «в преступных сношениях с революционерами и в принадлежности к их сообществу». И арест, и предъявление обвинения были обставлены с большой помпой: на Таврическую улицу, где он жил, прибыли крупные наряды жандармерии и полиции, был обыск, обыски провели и у ближайших друзей Лопухина. В Государственную Думу тут же было внесено два депутатских запроса об этом деле, появились статьи в газетах... А через два месяца «дело бывшего директора Департамента полиции Лопухина» было передано в Особое судебное присутствие Сената. Прокурор пытался представить дело таким образом, будто «бывший полицейский чиновник высокого ранга был агентом революционеров в своем департаменте». Председателем суда был назначен сенатор Варварин, которого начальство продвигало тогда в члены Государственного Совета и искало случая дать ему громко «отличиться». Дело же Лопухина обещало быть именно таким. Его всеми способами пытались сделать «громким» и разоблачительным. Из воспоминаний графа Витте: «Лопухин был судим особым присутствием Сената, а Варварин для того, чтобы отличиться, был назначен председателем этого присутствия. Он и отличился, присудив Лопухина к каторжным работам, и только общее присутствие Сената уменьшило это наказание, заменив его ссылкой. Все же, по моему мнению, да и по мнению компетентных юристов, Лопухин мог быть присужден — хотя его проступок прямо законом не предусмотрен, — при соответствующем применении законов, самое большое на несколько месяцев тюремного заключения. Со своей стороны защищать Лопухина я никоим образом не хочу, так как о Лопухине я довольно отрицательного мнения... тем не менее я не могу не сказать, что над Лопухиным был устроен суд крайне несправедливый, и недаром суд этот называли «судом Варвариным». Недавно я слышал от члена Совета Министерства внутренних дел, бывшего очень близким к Столыпину, что после осуждения Лопухина Столыпин передал Варварину из секретных сумм 5 тысяч рублей».
Мнение такого опытного и знающего государственного мужа, каким был граф Сергей Юльевич Витте, о суде над Лопухиным не оставляет сомнений в том, что это была всего лишь месть Министерства внутренних дел, которое усмотрело в действиях Алексея Александровича выдачу своих профессиональных секретов, разглашение служебной тайны. И снова, в который уже раз, мы убеждаемся в том, что А.А. Лопухин не мог поступиться своими принципами, даже если в результате ему грозили крупные неприятности. Иные назовут это упрямством, другие могут счесть нашего героя просто твердолобым и не умеющим маневрировать, третьи считали его поведение профессионально неэтичным и даже неумным. И лишь немногие в те дни жгучего накала борьбы между правительственными силами и революцией усмотрели в позиции Алексея Александровича Лопухина прежде всего честность, порядочность и принципиальность. Таким его воспитала семья, таким он оставался всегда, даже на самых крутых поворотах своей карьеры и биографии. А революционеры, некоторые из которых поспешили объявить Лопухина «своим», очень быстро разочаровались; Алексей Александрович сразу же дал понять, что не имел, не имеет и не желает иметь ничего общего с революционным движением, а тем более с террористами из эсеровской партии."
Вот что нашёл здесь:http://baza.vgd.ru/11/61293/?pg=11
no subject
Date: 2009-02-04 10:56 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 11:12 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 11:14 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 11:15 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 11:19 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 11:47 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 11:55 pm (UTC)Ну покопайся, т.к. остальные перечисленные в очерке активные государственники за исключением Столыпина были не без примеси чего-нибудь - Плеве, Витте, Лорис-Меликов
no subject
Date: 2009-02-05 12:07 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 12:18 am (UTC)Но это вещи такие... вкусовые. Я спорить не стану.
no subject
Date: 2009-02-05 12:32 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 12:38 am (UTC)Не, ну я тащусь от вещей таких... вкусовых
Date: 2009-02-05 12:46 am (UTC)Ну, да всякие там Кромвели, Уоты Тайлеры, Столетние-Тридцателитние войны, - совсем другое дело. Фламандцы и чехи -ваще не в счет. Ну, что во Франции страну на пять раз перезаложили откупщикам - так эт ваще милые девичьи шалости - нельзя же крастоке без балов и драгоценностей.
no subject
Date: 2009-02-05 01:00 am (UTC)В том-то и соль, что не в этническом фаворитизме дело, а в том, что в российском обществе в либеральных кругах культивировалось именно то, с чего ты начал разговор в этой теме - либеральному человеку в те времена тоже было впадлу делать карьеру гос. чиновника верхнего ранга, хороший тон был смотреть со стороны и рассуждать что и кем было сделано неправильно. За редким исключением. Традиции живучи.
И (к вопросу об этническом фаворитизме) Плеве (которого я терпеть не могу) уговаривал Лопухина (которого я глубоко уважаю) занять должность и считал его согласие личным себе одолжением.
Хотя служат люди такого уровня не конкретному человеку на престоле, а стране; человеку же на престоле постольку, поскольку он является главным временным управляющим на это время и символом государства, имеющего место быть в данном месте в данное время.
no subject
Date: 2009-02-05 01:08 am (UTC)В России, если мне память не изменяет, смена династии с последующей коронацией Романовых по времени тоже не так давно была, на 300 лет воспоминаний хватило, стандартный человеческий срок.
Ладно, мы далеко ушли от темы разговора, мне неохота лезь во всё это. Я об очерке Алданова "Азеф", собственно. И сегодня о втором главном герое очерка - А.А.Лопухине. О Бурцеве тут не буду, я практически ничего о нём не знаю и у Алданова о нём не интересно.
no subject
Date: 2009-02-05 01:13 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:17 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:19 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:20 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:23 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:30 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:30 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:44 am (UTC)Управленческое ремесло требует обучения и традиций, а у славян именно со структурированием-менеджментом провал.
Природные мозги есть, школу ввезли из-за границы - получи прекрасную российскую математику-физику и частью химию. А с управлением так не бывает, там жестокая дерессура целых социальных слоёв веками, там большим прыжком ничего не сделаешь.
Появление Лопухина в российском чиновничьем истеблишменте было ясным показателем, что вот оно - на пороге, в России в правящих кругах появились титульные грамотные приличные управленцы, ещё немного, ещё чуть-чуть... Горчаков(МИД), Воронцовы (иностранные дела, наместник на Кавказе)- Лопухин не одинок.
Ну поздно пить боржоми, что прошло - то прошло, не вернёшь.
Всё, сбежал из этой дискуссии.
no subject
Date: 2009-02-05 04:37 am (UTC)у меня почему то было впечатление что Асефа убили, и я поняла что по общей безграмотноти и забывчивости приписала ему конец Гапона
no subject
Date: 2009-02-05 12:00 pm (UTC)А Алданова просто люблю - умница необыкновенная: и блестяще образован, и умён, и трезвомыслящ. Вот его большую прозу не люблю - не художник он, а документалист. И результат соотв.
no subject
Date: 2009-02-05 02:08 pm (UTC)слишком все похоже на сегодня
no subject
Date: 2009-02-05 03:11 pm (UTC)