...и шкафов перетряси - 8
Feb. 4th, 2009 10:07 amЦитаты из М. Алданова, продолжение
Из очерка "Азеф", газета "Последние новости" 8,9, 14, 16 февраля 1930 год
А. А. Лопухин, бывший директор Департамента полиции
"Многое непонятно в карьере и в характере А. А. Лопухина. Две черты
бросались в глаза при самом поверхностном с ним знакомстве. По взглядам, по
самому складу ума, по окружению он был либералом; по происхождению, по
внешности, по привычкам он был аристократом. И обе эти черты не вязались с
большой и значительной полосой в его сложной биографии. Русские либералы
слышать не могли о Департаменте полиции; русские аристократы относились к
этому учреждению с некоторой осторожностью, предоставляя службу в нем людям
незнатного рода. А. А. Лопухин, человек передовых взглядов, носитель одной
из самых громких фамилий в России, был директором Департамента полиции в
самую реакционную пору -- при Плеве. Чем это объясняется, не понимаю. Я
думаю, что он ценил ум знаменитого министра и был ему лично признателен;
Плеве первый на верхах власти заметил выдающиеся способности Лопухина. Но
это, конечно, не объяснение. Добавлю, что они расходились не только во
взглядах, но и в оценке политического положения страны. Лопухин считал очень
серьезными шансы русской революции на победу. Плеве -- кажется, единственный
из крупных людей старого строя -- плохо верил в то, что в России при твердой
власти может произойти революция.
Впрочем, у этого странного человека бывали и минуты просветления.
По-видимому, в одну из таких минут он и предложил Лопухину должность
директора Департамента полиции. Лопухин в ту пору занимал видный пост по
министерству юстиции. Его карьера была блестящей: 38 лет от роду он был
прокурором судебной палаты в Харькове. Там, во время служебной поездки, с
ним встретился В. К. Плеве, вызвавший его для беседы на политические темы.
"Выслушав меня,-- показывал в 1917 г. Лопухин,-- Плеве свое мнение об
описанных мною событиях передал словами, высказанными им Государю при
назначении министром внутренних дел: "если бы,-- сказал Плеве,-- двадцать
лет тому назад, когда я был директором Департамента полиции, мне сказали,
что в России возможна революция, я засмеялся бы; а теперь мы накануне
революции""
"По словам Лопухина, Плеве тогда подумывал о лорис-меликовской
конституции. Встретив недоверие и подозрение, он "под влиянием этой неудачи,
а также надвинувшегося революционного террора, повернул политику на путь
репрессий". Добавлю, что до последних своих дней Лопухин считал Плеве
непонятым человеком. "С ним можно было работать,-- говорил он.-- С умными
людьми хорошо иметь дело и тогда, когда расходишься с ними во взглядах"."
.....................................................
Лопухин по должности знал революционеров. Знал, конечно, и секретных
сотрудников. Среди них у него были "особенно прочные антипатии" (эти слова я
от него слышал). И наиболее прочной был Азеф, самый вид которого вызывал в
нем отвращение. Догадывался ли он о настоящей роли Азефа? Конечно, не
догадывался, как не догадывался тогда никто другой. Но мог ли человек, столь
осведомленный и опытный, твердо верить в то, что все свои сведения Азеф
получает как-то стороной, "через жену", "по дружбе с Гершуни", или состоя в
Боевой организации так, только "чуть-чуть", больше для вида,-- этого я не
знаю. Вероятно, Лопухин просто старался об этом не думать. Психология его
была психологией высшего офицера, ведающего в военное время контрразведкой.
С революционерами велась война,-- начальнику контрразведки некогда думать о
побуждениях и методах своих и чужих агентов. Это не мешает признавать
пределы, из которых выходить нельзя. Так, как Лопухин, действительно и
поступали офицеры, ведавшие контрразведкой во время великой войны. Некоторые
из них написали воспоминания,-- очень интересны эти люди.
В пору первой революции Лопухин навсегда оставил государственную
службу. По-видимому, он уже тогда чувствовал большую душевную усталость,-- у
него и внешний вид свидетельствовал о taedium vitae
На последней своей должности (эстляндского губернатора) он проявил
либерализм. Граф Витте, который его недолюбливал, не прощая ему близости с
Плеве, считал Лопухина кадетом. Известна его роль в разоблачении погромных
прокламаций. Начиная с 1905 года, Лопухин без особого успеха старался
установить добрые отношения с либеральной общественностью (в этом смысле он
не изменился до последних своих эмигрантских дней). Бывший директор
Департамента полиции, близкий сотрудник Плеве, был русский интеллигент, с
большим, чем обычно, жизненным опытом, с меньшим, чем обычно, запасом веры,
с умом проницательным, разочарованным и холодным, с навсегда надломленной
душою.
..........................................
"Разговор в поезде" надо считать высшим достижением Бурцева. Желая
разоблачить и уничтожить самого важного из всех секретных агентов, он
обратился за справкой к человеку, который еще недавно занимал первый пост в
политической полиции государства,-- мысль необыкновенная в своей смелости и
простоте. Лопухин больше не служил, но все же для В. Л. Бурцева он был
человеком совершенно другого, враждебного мира: достаточно сказать, что
долголетняя личная дружба его связывала с П. А. Столыпиным (они были на
"ты").
В течение нескольких часов Бурцев, вероятно, задыхаясь от волнения,
выяснял Лопухину истинную роль "Раскина"(Азефа). "После каждого нового
доказательства, я обращался к Лопухину и говорил: "Если позволите, я вам
назову настоящую фамилию этого агента. Вы скажете только одно: да или нет".
Лопухин молчал, молчал час, два часа, пять часов. По словам Бурцева, он был
"потрясен"....
Думаю, что решающее значение для Лопухина имели слова В. Л. Бурцева о
цареубийстве, которое подготовлял "Раскин", и об ответственности за ту
кровь, которая еще будет им пролита в будущем. Как бы то ни было, после
шести часов разговора, уже перед самым Берлином, А. А. Лопухин разбил свою
жизнь, сказав Бурцеву, что инженер Азеф -- тайный агент Департамента
полиции.
Не стоит останавливаться и на том, как, через сколько времени, по чьей
вине, весь разговор в поезде стал известен Азефу. По 102 статье Уголовного
Уложения бывший директор Департамента полиции был присужден к каторжным
работам, замененным ссылкой на поселение в Сибирь.
Из очерка "Азеф", газета "Последние новости" 8,9, 14, 16 февраля 1930 год
А. А. Лопухин, бывший директор Департамента полиции
"Многое непонятно в карьере и в характере А. А. Лопухина. Две черты
бросались в глаза при самом поверхностном с ним знакомстве. По взглядам, по
самому складу ума, по окружению он был либералом; по происхождению, по
внешности, по привычкам он был аристократом. И обе эти черты не вязались с
большой и значительной полосой в его сложной биографии. Русские либералы
слышать не могли о Департаменте полиции; русские аристократы относились к
этому учреждению с некоторой осторожностью, предоставляя службу в нем людям
незнатного рода. А. А. Лопухин, человек передовых взглядов, носитель одной
из самых громких фамилий в России, был директором Департамента полиции в
самую реакционную пору -- при Плеве. Чем это объясняется, не понимаю. Я
думаю, что он ценил ум знаменитого министра и был ему лично признателен;
Плеве первый на верхах власти заметил выдающиеся способности Лопухина. Но
это, конечно, не объяснение. Добавлю, что они расходились не только во
взглядах, но и в оценке политического положения страны. Лопухин считал очень
серьезными шансы русской революции на победу. Плеве -- кажется, единственный
из крупных людей старого строя -- плохо верил в то, что в России при твердой
власти может произойти революция.
Впрочем, у этого странного человека бывали и минуты просветления.
По-видимому, в одну из таких минут он и предложил Лопухину должность
директора Департамента полиции. Лопухин в ту пору занимал видный пост по
министерству юстиции. Его карьера была блестящей: 38 лет от роду он был
прокурором судебной палаты в Харькове. Там, во время служебной поездки, с
ним встретился В. К. Плеве, вызвавший его для беседы на политические темы.
"Выслушав меня,-- показывал в 1917 г. Лопухин,-- Плеве свое мнение об
описанных мною событиях передал словами, высказанными им Государю при
назначении министром внутренних дел: "если бы,-- сказал Плеве,-- двадцать
лет тому назад, когда я был директором Департамента полиции, мне сказали,
что в России возможна революция, я засмеялся бы; а теперь мы накануне
революции""
"По словам Лопухина, Плеве тогда подумывал о лорис-меликовской
конституции. Встретив недоверие и подозрение, он "под влиянием этой неудачи,
а также надвинувшегося революционного террора, повернул политику на путь
репрессий". Добавлю, что до последних своих дней Лопухин считал Плеве
непонятым человеком. "С ним можно было работать,-- говорил он.-- С умными
людьми хорошо иметь дело и тогда, когда расходишься с ними во взглядах"."
.....................................................
Лопухин по должности знал революционеров. Знал, конечно, и секретных
сотрудников. Среди них у него были "особенно прочные антипатии" (эти слова я
от него слышал). И наиболее прочной был Азеф, самый вид которого вызывал в
нем отвращение. Догадывался ли он о настоящей роли Азефа? Конечно, не
догадывался, как не догадывался тогда никто другой. Но мог ли человек, столь
осведомленный и опытный, твердо верить в то, что все свои сведения Азеф
получает как-то стороной, "через жену", "по дружбе с Гершуни", или состоя в
Боевой организации так, только "чуть-чуть", больше для вида,-- этого я не
знаю. Вероятно, Лопухин просто старался об этом не думать. Психология его
была психологией высшего офицера, ведающего в военное время контрразведкой.
С революционерами велась война,-- начальнику контрразведки некогда думать о
побуждениях и методах своих и чужих агентов. Это не мешает признавать
пределы, из которых выходить нельзя. Так, как Лопухин, действительно и
поступали офицеры, ведавшие контрразведкой во время великой войны. Некоторые
из них написали воспоминания,-- очень интересны эти люди.
В пору первой революции Лопухин навсегда оставил государственную
службу. По-видимому, он уже тогда чувствовал большую душевную усталость,-- у
него и внешний вид свидетельствовал о taedium vitae
На последней своей должности (эстляндского губернатора) он проявил
либерализм. Граф Витте, который его недолюбливал, не прощая ему близости с
Плеве, считал Лопухина кадетом. Известна его роль в разоблачении погромных
прокламаций. Начиная с 1905 года, Лопухин без особого успеха старался
установить добрые отношения с либеральной общественностью (в этом смысле он
не изменился до последних своих эмигрантских дней). Бывший директор
Департамента полиции, близкий сотрудник Плеве, был русский интеллигент, с
большим, чем обычно, жизненным опытом, с меньшим, чем обычно, запасом веры,
с умом проницательным, разочарованным и холодным, с навсегда надломленной
душою.
..........................................
"Разговор в поезде" надо считать высшим достижением Бурцева. Желая
разоблачить и уничтожить самого важного из всех секретных агентов, он
обратился за справкой к человеку, который еще недавно занимал первый пост в
политической полиции государства,-- мысль необыкновенная в своей смелости и
простоте. Лопухин больше не служил, но все же для В. Л. Бурцева он был
человеком совершенно другого, враждебного мира: достаточно сказать, что
долголетняя личная дружба его связывала с П. А. Столыпиным (они были на
"ты").
В течение нескольких часов Бурцев, вероятно, задыхаясь от волнения,
выяснял Лопухину истинную роль "Раскина"(Азефа). "После каждого нового
доказательства, я обращался к Лопухину и говорил: "Если позволите, я вам
назову настоящую фамилию этого агента. Вы скажете только одно: да или нет".
Лопухин молчал, молчал час, два часа, пять часов. По словам Бурцева, он был
"потрясен"....
Думаю, что решающее значение для Лопухина имели слова В. Л. Бурцева о
цареубийстве, которое подготовлял "Раскин", и об ответственности за ту
кровь, которая еще будет им пролита в будущем. Как бы то ни было, после
шести часов разговора, уже перед самым Берлином, А. А. Лопухин разбил свою
жизнь, сказав Бурцеву, что инженер Азеф -- тайный агент Департамента
полиции.
Не стоит останавливаться и на том, как, через сколько времени, по чьей
вине, весь разговор в поезде стал известен Азефу. По 102 статье Уголовного
Уложения бывший директор Департамента полиции был присужден к каторжным
работам, замененным ссылкой на поселение в Сибирь.
no subject
Date: 2009-02-04 10:56 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 11:12 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 11:14 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 11:15 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 11:19 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 11:47 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-04 11:55 pm (UTC)Ну покопайся, т.к. остальные перечисленные в очерке активные государственники за исключением Столыпина были не без примеси чего-нибудь - Плеве, Витте, Лорис-Меликов
no subject
Date: 2009-02-05 12:07 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 12:18 am (UTC)Но это вещи такие... вкусовые. Я спорить не стану.
no subject
Date: 2009-02-05 12:32 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 12:38 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:00 am (UTC)В том-то и соль, что не в этническом фаворитизме дело, а в том, что в российском обществе в либеральных кругах культивировалось именно то, с чего ты начал разговор в этой теме - либеральному человеку в те времена тоже было впадлу делать карьеру гос. чиновника верхнего ранга, хороший тон был смотреть со стороны и рассуждать что и кем было сделано неправильно. За редким исключением. Традиции живучи.
И (к вопросу об этническом фаворитизме) Плеве (которого я терпеть не могу) уговаривал Лопухина (которого я глубоко уважаю) занять должность и считал его согласие личным себе одолжением.
Хотя служат люди такого уровня не конкретному человеку на престоле, а стране; человеку же на престоле постольку, поскольку он является главным временным управляющим на это время и символом государства, имеющего место быть в данном месте в данное время.
no subject
Date: 2009-02-05 01:13 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:17 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:30 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:44 am (UTC)Управленческое ремесло требует обучения и традиций, а у славян именно со структурированием-менеджментом провал.
Природные мозги есть, школу ввезли из-за границы - получи прекрасную российскую математику-физику и частью химию. А с управлением так не бывает, там жестокая дерессура целых социальных слоёв веками, там большим прыжком ничего не сделаешь.
Появление Лопухина в российском чиновничьем истеблишменте было ясным показателем, что вот оно - на пороге, в России в правящих кругах появились титульные грамотные приличные управленцы, ещё немного, ещё чуть-чуть... Горчаков(МИД), Воронцовы (иностранные дела, наместник на Кавказе)- Лопухин не одинок.
Ну поздно пить боржоми, что прошло - то прошло, не вернёшь.
Всё, сбежал из этой дискуссии.
Не, ну я тащусь от вещей таких... вкусовых
Date: 2009-02-05 12:46 am (UTC)Ну, да всякие там Кромвели, Уоты Тайлеры, Столетние-Тридцателитние войны, - совсем другое дело. Фламандцы и чехи -ваще не в счет. Ну, что во Франции страну на пять раз перезаложили откупщикам - так эт ваще милые девичьи шалости - нельзя же крастоке без балов и драгоценностей.
no subject
Date: 2009-02-05 01:08 am (UTC)В России, если мне память не изменяет, смена династии с последующей коронацией Романовых по времени тоже не так давно была, на 300 лет воспоминаний хватило, стандартный человеческий срок.
Ладно, мы далеко ушли от темы разговора, мне неохота лезь во всё это. Я об очерке Алданова "Азеф", собственно. И сегодня о втором главном герое очерка - А.А.Лопухине. О Бурцеве тут не буду, я практически ничего о нём не знаю и у Алданова о нём не интересно.
no subject
Date: 2009-02-05 01:19 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:20 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:23 am (UTC)no subject
Date: 2009-02-05 01:30 am (UTC)